WWW.RU.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные документы
 

«Интервью Таисии Михайловны Катаниной Таисия Михайловна Китанина. Доктор исторических наук. Профессор Института истории СПбГУ. -Таисия Михайловна, расскажите о себе, ...»

Интервью Таисии Михайловны Катаниной

Таисия Михайловна Китанина. Доктор исторических наук. Профессор Института истории СПбГУ.

-Таисия Михайловна, расскажите о себе, немного, мы, конечно, знаем, но для сборника. Когда и где Вы родились, в городе?

-Ну хорошо. Я родилась очень давно, в 29 году, в городе Одессе, детство мое, первые 4 года прошли в Севастополе, мой отец был в береговой артиллерии, а в 34 году мы приехали сюда, и с тех пор я жила в Ленинграде. Ну что Вам еще сказать? Окончила здесь школу, как полагается, потом уже после войны, но вот в 48 году и поступила в университет. Все.

А о своих родителях, о семье, сколько детей?

Ой, Вы знаете это настолько интересно: это роман. Это я Вам честно говорю! Потому что отец мой, я узнала только когда я уже кандидатом была, понимаете до этого я, никто ничего никогда не говорил, военные боялись, все боялись, уничтожались письма, уничтожались, Вы знаете, фотографии, но он учился в Ярославском Демидовском лицее, туда поступить даже до революции было необыкновенно трудно. Но это потому что у него была бабушка, именитая. Вот. И потом, в 18 году, добровольцем пошел в Красную армию, лицей закрылся, и он пошел добровольцем в Красную армию и как грамотного парня, понимаете, грамотного человека, его назначили командиром агитпоезда. Это тяжелое было дело. Он был в Гражданскую войну ранен, он был награжден именным оружием, шашкой и французским полевым биноклем, у меня сохранился этот бинокль. Понимаете, а шашку и дедушкин кортик, дедушка был моряк, и это все во время войны, заняли нашу квартиру и… все что у меня здесь есть это бабушка сохранила, а у нас все почти «ушло».



Заняли квартиру и так далее. Потом значит, что я Вам могу сказать. Вот эту картину бабушка привезла, все что можно было она привезла. Вот. Но потом, вот он так кадровый офицер был. Потом он был во время, значит, переведен в Ленинград в зенитное, а сейчас оно ракетное училище на улице Мира. Потом он был переведен начальником химической службы Третьего ленинградского артиллерийского училища. Вот. Оно находится на улице Лебедева, знаете, где академия, Артиллерийская академия, училищем стало Третьим, потом опять Академией. Ну вот. А во время войны, 6 ноября 41 года он был назначен начальником штаба противовоздушной обороны Ладожской трассы и острова Коневец. Вот. И с тех пор он, значит, был на Ладоге довольно долго, потом он был начальник штаба противовоздушной обороны целого Брянского фронта, а потом 2-го Прибалтийского фронта, должности очень большие. Вот. Был награжден орденом Ленина, орденом Красного знамени, медалями там всякими, и прочее, прочее. Вот это – то, что я знаю. Но умер очень рано, потому что он вернулся в 46 году из Чехословакии совершенно израненным человеком, он лежал в Лефортово в госпитале, под Курско-Белгородской дугой была взрывная война очень тяжелая и его стукнуло о каменные плиты блиндажа, и отбило ему легкое, ему удалили почти все легкое, и 4 ребра, ну что это за человек, и все-таки послали потом на фронт. Опять послали на фронт. Это был 44 год и в общем послали на фронт, но он какое-то время был, потом, значит, вернулся, и уже ушел в отставку. Вот все. Умер рано в 63 года. ну а моя мама это действительно роман. Вы знаете, я даже не знаю с чего начать. Потому что когда я вспоминаю все эти злоключения, которые были с мамой, понимаете, то я только могу Вам сказать, что у меня полное впечатление, что Алексей Николаевич Толстой знал ее, и что он написал все эти «Хождения по мукам» по Украине Даши (Кати) он списал с моей мамы.




У меня такое впечатление. Ну вот. Она окончила гимназию в Одессе, потому что дед был моряк, они жили кстати очень хорошо, понимаете, материально они жили хорошо. Вот. А дед командовал в период войны, вот сейчас выйдут мои лекции по Первой Мировой войне, и я в этих лекциях, Вы знаете, посвятила моему деду. Потому что он командовал минным заградителем «Великая княгиня Ксения» и совершил по семейной легенде довольно много подвигов… команды двух румынских танкеров, которые подорвались на минах, расставленных «Гебен» и «Бреслау», когда Турция объявила нейтралитет, на самом деле пропустила под турецким флагом эти корабли. Ну вот. А у мамы была очень интересная жизнь. В том смысле, что она рано вышла замуж, в 16 году, ей было 17 лет, вышла замуж за интересного человека, Вы знаете Моргунов Гриша, очень, видимо, его любила, потому что она просила сохранить его фотографию, я сохранила его фотографии, и студента Тимирязевской академии, она называлась Петровско-Разумовской академией и сохранила его офицером, он был направлен в Одессу в 15 году, студенты были призваны в армию. Вы знаете, что в 15 году был перевит весь кадровый состав русской офицерской армии, кадровый состав, и стали брать студентов. Вышла за него замуж, но прожила всего несколько месяцев, венчалась с ним, вот, он был белый офицер, но перешел на сторону красных, у меня есть эти документы, которые меня мамочка просила сохранить. Вы знаете он стал командир 1-го Бессарабского полка дивизии Котовского и в сражении с Махно был тяжело ранен в живот. И вот тогда дедушка мой взял маме человека, тот, кто водил лошадь на телеге, назывался возница. Он взял этого возницу и мама поехала по Украине его искать. И к кому она только не попадала… и к белым, и к красным, и к зеленым, понимаете, у кого она только не была, но самое страшное она рассказывала, это было попасть к анархистам. Анархистами, целый отряд анархистов, на который она наткнулась, командовал ими белый офицер. А мой умный дедушка, когда маму отправлял, он сказал, что в одну полу надо зашить документ, что она жена офицера, а в другую, что она жена красного командира. И это ее выручило. Она дошла до станции Помашной и там стоял состав во главе со Слащевым, она видела Слащева. И она обратилась.. состав.. это был бег, видела бег. И она попросила, чтобы ее довезли какие-то станции, ближе к Одессе. И ей разрешили. У нее был документ, что он – офицер белый, ей разрешили и она ехала в теплушке, вместе с бегущими офицерами и их женами. Она говорила вот с такими маленькими саквояжиками, с котомочками, больше ничего не было, и обычные скамьи, вот так сидят, кто на плечо, кто на колени мужу. Это был бег, настоящий, так что она видела бег. А вообще она очень многих видела. Она мне рассказывала о Гришине-Алмазове, генерале, который застрелился потом, знаете, под Красногорском, она мне очень много рассказывала о начальнике училища артиллерийского училища в Одессе, которое было создано перед самой войной. Так было только два: в Петербурге – Александровское и Николаевское.
А вот Сергиевское училище было создано только тогда. Мама жила с его дочерью и вообще дружили семьями. И у меня есть даже есть его дочери и маме подписано фотографию, и она была смолянкой. Две фотографии смолянок у меня есть. Одну я не знаю, а вторая Нилус, генерал Нилус. Она очень многих видела, очень многих знала, когда еще дед служил в царском флоте. Ну а потом, когда пришли врангелевцы, тогда корабль деда «Великая княгиня Ксения» был отправлен в Румынию. Это был английский корабль, то есть он был построен в Англии, и таким образом мой дед попал в румынский плен. И было жить очень трудно. И тогда, видимо, мамин брат, дядя Коля, он потом стал заслуженным артистом, жил в Москве. Он кончил одесскую консерваторию или учился в одесской консерватории, точно не знаю. И он пошел в Красную армию и взял маму к себе. И там мама познакомилась с Говоровым, о чем я писала. При чем познакомилась очень интересно-это я Вам могу рассказать, потому что с ее слов, я ее рассказы записала. Никто не знает, все забыли, что Говоров командовал полком в 4-ой Перекопской дивизии, понимаете. А у меня эти документы есть, где мама служила. И она познакомилась с ним на красноармейской свадьбе. Значит, когда она пришла на работу в Красную армию, то ее как грамотного человека, ей поручили обязанность курьера. Я говорю: «Мама (она очень изящная была и очень тонкая) неужели ты ездила на коне?». Она говорит: Почему на коне? На тачанке. Впереди красноармеец, который назывался возница, сзади-пулеметчик, а я рядом с пакетами. В пределах расположения полка. То есть никаких там секретов не было больших. Просто другой связи не было.». И потом была красноармейская свадьба: два красноармейца, может три, решили жениться. И тогда весь полк, говоровский, решил отметить это событие. И мама говорит, что взяли большущий сарай, в нем поставили простые столы и, значит, скамьи, какая была еда, такая была еда. И мама сидела визави напротив Говорова. И они очень подружились. И эта дружба продолжалась несколько лет. И я Вам честно скажу, я всегда маму спрашивала: «Мамочка, а почему ты не вышла за него замуж?». Потому что у меня и портрет его есть, и так далее. Она отвечала так: «Я не знала, что он будет маршалом». А потом она мне один раз сказала кто виноват. Потом она сказала что его брат, у него был брат Миша, я не знаю его биографии. А папа чем-то был похож на Говорова: вот эти усики вот здесь, знаете, такие как военные носили. Вот не знаю чем, но в облике что ли очень близкое. Но вот когда они, значит, расстались, она вышла замуж за папу, за моего папу, который командовал отдельной зенитной батареей, стоявшей на Чумной горе в Одессе. Но прожили очень большую жизнь, до конца, и прожили счастливо, хорошую такую6 большую жизнь. Вот что я могу сказать о маме и о Говорове. И то что Говоров нам очень помог. Но Вы, наверное, это читали?

Да, да, да…

Он нам очень помог. Для меня вообще в семье столько тайн, столько загадок, Вы знаете, я даже не все Вам могу рассказать. Очень много загадок и тайн. И я Вам могу только сказать что, когда мама решила написать Говорову, а это было в мае 1944 года, когда мы вернулись, квартира наша занята, нас не пустили в дом, мы ночевали под лестницей, потом когда мы нашли коменданта, исполяющего обязанности комендант дома, на Литовской улице, а мы жили на улице Мира, это на улице Лебедева, это была Нижегородская улица, и там Вы знаете был дом и артиллерийский, и старый артиллерийский, царский, Военно-медицинской академии, там жили офицеры, там нас застала война. И что еще Вам сказать? Вот. Как мама решилась ему написать? Командующий фронтом, ему не до этого. Я не знаю, она мне никогда ничего не говорила, хотя мы были очень близки. Только я могу Вам сказать, что положение было безвыходное. Когда мы приехали, без ничего, вещей у нас не было, продавать нам нечего. Мы все, что у нас было в эвакуации продали, вернее поменяли на хлеб. У нас ничего не было. без карточек. И никак мы не могли зарегистрировать карточки. У нас были карточки, но их надо было зарегистрировать. Но это было очень трудно: ну наша бюрократия. И тогда она рискнула! Как она дошла до Смольного, как она прошла в Смольный, кому она передала письмо, но он получил письмо. Буквально через несколько дней, ну я не помню, может быть неделя прошла, может быть меньше, вот он прислал своего адъютанта, наверное, офицера прислал, который пришел к нам, мама сказала, что нам даже посадить Вас некуда, стула не было, я спала на подоконнике широком, а мама на чемодане, понимаете, вот все, что было. и тогда, через еще пару дней пришел этот же офицер, с солдатом, принесли нам мешочек картошки, и главное он принес, нам передал6 мама его не просила об этом, она просто просила его с карточками, с карточками вопрос был сразу урегулирован, в момент, и потом он передал маме еще талоны на ордера, ордера на вещи, видимо мама написала, что она с дочерью, а, наверное, я так полагаю, что, Говоров решил, что дочь взрослая, потому что на двух взрослых женщин, понимаете. Он потом, кстати женился тоже на одесситке, на учительнице, Говоров. И что интересно: что когда мы с мамой пошли туда, пешком, потому что транспорта почти не было, это май 44 года, единственный магазин, где нам сказал этот офицер, единственный магазин, который работает и дает возможность получить вещи по ордерам, это Невский №11. Вот сейчас там большой обувной магазин, кажется, обувной. Мы туда пришли6 нам дали два зимних пальто, с кроличьим воротничком такие, черные, дали две плюшевые шапочки такие, типа кубанки, из плюша жатого, и два фланелевых платья, и дали принелевую обувь, вот эти принелевые туфли я носила, поверьте мне6 до 46 года, принелевые, парусиновые туфли. Парусиновые туфли сначала они были на меня велики, а потом я в них влезла и я их носила до 46 года6 потому что снять было невозможно. А так я ходила в ботинках мужских, мальчика, который умер, продали нам ботинки эти, где-то еще в эвакуации. Так что не знаю я встречалась ли мама с Говоровым дальше, не могу Вам ничего сказать, потому что…думаю, что нет.

Не было обстоятельств таких. Но то6 что этот факт был. И вообще я Вам хочу сказать, что вокруг моих родителей, все, что было связано с родителями… у нас дома был просто клуб, у нас было очень много интересных людей, Вы знаете, я знала очень много интересных людей, я сама знала. Во-первых, я знала Алексея Алексеевича Игнатьева, я была у него в гостях в Москве. Вы знаете, я встречалась с ним здесь, он останавливался в «Европейской» гостинице и его супруга Наталья Владимировна Труханова знаменитая балерина в то время. Я даже послала ей, Вы говорите искусством занимаетесь, послала ей «Синий журнал», который у меня сохранился, есть да у Вас «Синий журнал», написано было, что она на лондонской сцене делает в день до 18 км танца. Она написала книгу, это я Вам могу сказать, она мне сама рассказывала, она мне очень понравилась, такая же красивая, высокая, как и он, он же очень красивый был, когда приехала к ним в Москву, то он болел каким-то 16 или 14-м воспалением легких, что-то бесконечное, и сидел в ее кофте, красной, красная шерстяная кофта в постели, обычной английской булавкой заколотый. Но я видела его, у них была 4-комнатная квартира в доме правительственном напротив ЦК. И там, конечно был пропускной пункт, но там уже сказали, что я приеду и поэтому пропустили и я видела его кабинет, ну все комнаты видела, видела библиотеку. На меня произвело очень большое впечатление. Особенно, знаете, в его кабинете была раскрыта книга. Это – ведь было у нас 300 полков – и было 300 полковых музеев до революции. И вот у него, значит, при каждом музее, была церковь около, обязательно. И вот у него лежал такой большой альбом, очень красивый, это – все 300 церквей полковых. Понимаете, очень интересные вещи. Вот у нас, действительно, были удивительные люди. Мамочка очень дружила с тетей Катей Петропавловской, она для меня тетей Катей была, она была женой генерала Елчанинова, Вы что-нибудь знаете о генерале Елчанинове? – Я рассказывала одному своему студенту и он написал маленькую статью. Елчанинов преподавал в Академии генерального штаба, в царское время, но он нам интересен потому что он автор двух книг. Понимаете, мне тетя Катя рассказывала, что первая книга о Романовых к 300-летию, была издана в Петербурге и Москве, а вторая – «Как живет и работает наш царь». Эту книгу я искала6 по всем библиотекам и не нашла, а представьте себе мой студент нашел! Потому что сейчас уже, она наверное была в спецхране, а сейчас в библиотеке ее можно взять. И из-за этих книг он и пострадал. Он был профессором Академии и читал он тактику. Стратегию кто у нас читал? Стратегию в Артиллерийской Академии Генерального Штаба читал.. ведь силы-то были замечательные.., вот мы с Ю.Г. Алексеевым говорили, замечательные силы были, Михневич. У него есть книга «Стратегия». А Александр Георгиевич читал тактику. Но вот потом, когда началась революция, он был, естественно, арестован и был посажен в крепость. А потом тетя Катя его посетила. Я записала ее рассказ. Она его посетила каким образом: она подошла к красноармейцу и очень просила, чтобы он показал ей окна. И он показал ей окна, где он находится, в какой камере, там была большая комната, видимо. И она его увидела, и он ее благословил. Это она поняла по отсвету его кольца, что он ее благословил. Он, конечно, погиб, я не знаю, знаете ли Вы этот факт, но этот факт, второй факт, потому что так было в Кронштадте, понимаете, и так было здесь, что их, весь генералитет, все эту профессуру, сейчас мы считаем Елчанинова, Михневича, всех… «Военно-исторический журнал», за которым я слежу, он же.. это же прекрасные теоретики русские, выдающиеся. А тогда их посадили в баржу в Ладогу и утопили….вот так он закончил свой… а тетя Катя стала актрисой, она певица была, но в детстве я знаю еще посещал их дом, она из купеческой богатой семьи, Шаляпин. Ей предрекали большую славу и она пела часто с гитаристом Сорокиным в Пушкинском театре. То есть рассказывать можно очень многое.. понимаете, ну хотя бы это.

А если вспоминать о доме, где Вы жили, вы сказали Нижегородская – Лебедева, о соседях Вы можете что-то сказать?

- Могу, кое-что могу сказать. Я Вам могу сказать только один факт, который многие забыли, что в нашем доме, где мы жили, все были военные и все мы были я не скажу что были очень дружны, но сплочены были. И в нашем доме почти все спасли своих детей. Каким образом? – брали на фронт! Как папа нас вывез в Ваганово. Понимаете, брали на фронт. Вот генерал Лебедев, папа сначала, ведь мы почему не уехали-нам дали полвагона и все 3-е Ленинградское Артиллерийское училище уезжала в Кинешму, а папа в это время заболел, у него была язва желудка, приступ тяжелейший, он попал в госпиталь, потом в профилакторий, мы его посещали, а профилакторий находился в одном из этих небольших круглых зданий возле цирка красных. Там мы его посещали. И мама отказалась без него ехать. А так нам давали полвагона, мы могли вывезти свое имущество и спокойно бы жили, потом, конечно, об этом вспоминали много раз. Но и когда он вышел из госпиталя, его назначили в танковую истребительную бригаду или полк, которым командовал генерал Лебедев, Владимир Геннадьевич Лебедев, с которым мы очень дружили, он был художником-любителем и маме моей дарил картины и так далее. Он вывез своего сына Юру, с которым я потом дружила, нас вывез папа. Между нами был полковник Попов, он вывез своего сына Толю, понимаете. Единственным кого не вывезли.. все спасли своих детей, когда их увезли, сделали сыновьями полков. Только единственный путь был, вывезти за пределы города было очень трудно, и вывозили на фронт. Не спасли только Колю Балабина, с которым я училась в 3 классе. Вы знаете, Балабин был очень крупный, он был комбриг, он умер сам, своей смертью, незадолго до войны, и осталась его жена, мать жены, и двое детей. Рая-дочка и Коля. И Коля погиб. Это я знаю от Раи, которую я встретила после войны в Кировском театре, которая так плакала.. как же так! Все вывезли детей, а про Колю забыли.

Но понимаете, когда вывезти ребенка было очень трудно, как папа нас вывозил, очень тяжело, я понимаю. Некому было вывезти. Они все умерли, кроме дочери Раи, которая осталась. Они умерли потому что, я приходила к ним, и всегда удивлялась: там была только французская речь, то есть мама и жена говорили только по-французски, масса была книг, мальчик был очень, мы в одном классе учились, воспитанный6 это был такой цвет русской интеллигенции, но совершенно не приспособленный к новым условиям. Могу сказать, что у нас был очень хороший дворник, его фамилия тоже была Лебедев, потому что я тоже училась с его сыном, он потом кончил летное училище. И Вы знете, он настолько хорошо держал наш двор, ведь этот дом стоит в саду. Сейчас это запустение полное, а за домом казармы, а раньше сад был такой, с такими клумбами, такая красота была, такая красивая ограда, металлическая. И не дай Бог, играешь в лапту, мяч твой попадет в эту самую клумбу, тогда этот Лебедев приходил к родителям и жаловался. Он держал очень строго всех нас. И мы его побаивались. Он умер от голода, и вся его семья почти умерла от голода, кроме сына, который, вот, стал летчиком. То есть в нашем доме как-то детей спасали. И вот все военные сколько я знаю, спасали детей только таким образом, когда они брали их на фронт. Вот и папа наш… он же оставил нас в Ваганово в воинской части, потому что считал, что мы не переедем, не переживем переезд через Ладогу. Мама уже не ходила и он нас оставил на месяц. Так что, видите ли, нам, конечно, помогли, нам очень помогли. Нам давали красноармейцы, то есть командиры, это был большой дом, полдома занимали хозяева, а полдома занимал штаб какой-то части, которая стояла в Ваганово. Нас поместили в совершенно холодную комнату, неотапливаемую, так называемую залу, и лежала там вместе с мальчиком, который потом умер, мальчик больной, тогда никак это на нас не действовало, мы много видели всего, вот Толечка маленький. И нам давали вот эти командиры красные, они нам давали с мамочкой каждый день брикет хлеба, хлеб делился на брикеты, резался, сухари, понимаете, это для армии было сделано, сухарные заводы и в Первую Мировую войну открывались и кипяток. Человеку мало надо, чтобы выжить. И так мы выжили до папиного приезда. А папа, к сожалению, поскольку он находился в коммуне(?) он нам особенно помочь не мог, он когда приезжал сюда в штаб фронта, приезжал генерал Сережа Прохоров, с которым он в 22 году заканчивал Артиллерийское училище. Он перед ним отчитывался за дела в Колоне. Он не мог даже к нам забежать, увидеть, что с нами, и поэтому он через кого-то передавал нам хлеб. Однажды принес нам красноармеец хлеб, я помню, буханку. Иногда доходил хлеб, иногда не доходил. Все понятно, никого обвинять нельзя все голодные! Но это все, что он мог для нас сделать. А в тот день, это было 20 февраля1942 года, он приехал в штаб фронта отчитываться и приехал к нам и увидел, что мама не встает, у меня была еще корь, я в бомбоубежище подхватила пляс к дистрофии, я же 3 класс только кончила, еще девчонкой была совсем маленькой, и мама, конечно, отдавал мне от себя все, что могла, и она уже совершенно обессилила, и он сразу, что значит военный человек, моментально он решил, он отчитался, к нам скорей, и нас вывез, в этот же день нас вывез. В тот же день, решение пришло сразу. И вывез нас в Ваганово. Дальше он не мог, он говорил, дальше вы не переедете. И он сказал спасите мою семью. Переезд через Ладогу они не выдержат. Действительно, когда мы ехали через Ладогу, там стихи написала, они опубликованы, понимаете, когда мы ехали через Ладогу, этот через месяц было, уже март был. Вы знаете мы ехали 35 км ладожской трассы, ехали 6 с половиной часов. Знаете, это ужасно! – мы выехали в 5 вечера, папа сказал только вечером, потому что немцы будут бомбить, и как мы ехали это вообще интересно. Папа, значит, его шофер Василий Стукало, я прекрасно помню его, с нами были деревянные лопаты, с нами были обязательно противогазы, два наших самодельных рюкзака, с которыми мы бегали в бомбоубежище, у нас не было в доме бомбоубежища, и один чемодан, больше ничего не было. Мама не знала, что в этом чемодане, но когда начались бомбежки, все вещи были или в тюках, либо в чемоданах. И мы ели переехали, потому что бомбежка была страшная, папа нам на голову положил нащи вот эти рюкзаки, и говорит: «Пригнитесь как только можно!» на заднем сидении. И бомбили немы очень и вот эта ниточка-огни, Вы знаете, как она шла, ладожская трасса, ниточка огни с одной стороны. Но когда попадала бомба, правда, видимо, было индивидуально питание у этих огоньков, но сразу несколько огоньков гасло и мы потеряли дорогу, мы сбились с пути. Нас спас большой сугроб. Вот они взяли лопаты: папа и Василий Стукало и стали раскапывать этот сугроб, под ним полынья, нас отделяли какие-то сантиметры от гибели. Но не только здесь – потом когда мы ехали по Мариинской системе, нас тоже очень бомбили. Очень интересно как мы уезжали, потому что я видела немцев еще лежащих в Тихвине. Я видела бой нашего самолета, и видела гибель нашего ястребка над каналом Мариинской системы. Наконец, когда мы были еще в Луге, нас в Луге застала на третьем полигоне война, я видела очень хорошо немца. Вы знаете, буквально через неделю после начала войны, над нами летел самолет-немецкий разведчик. Это очень интересно. Мне кажется, я лицо его помню, такое чувство. И мама в это время, я Вам должна сказать, чистила посуду, ну как тогда примус, и вдруг она увидела свастику и она меня одной рукой схватила, другой примус не выпустила, и мы покатились с нашего холма, нам дали отдельный дом на 3-ем полигоне, и мы просто покатились, потому что под холмом, холм был совершенно голый, а под холмом был лес, сосновый бор. И мы туда буквально покатились. Немец не стрелял! Он мог нас уничтожить. Он не стрелял и в него никто не стрелял. И так он и пролетел: тихо, мирно и спокойно. Над военными, это ведь лужские лагеря знаменитые, их Николай I создал. Потом еще интересно, я Вам хочу рассказать, еще последнее и больше не буду.
За неделю до войны, мы с мамочкой каждое воскресенье ездили на рынок в Лугу. С нашего 3-его полигона в Лугу шел небольшой состав, который назывался «кукушка», там была узкоколейка. И вот мы поехали за неделю до войны, и, Вы знаете, мы не могли перейти железную дорогу, потому что шли, вот поверьте мне, шли составы с военными. На платформах были пушки и были танки. И мы были настолько поражены, а мама просто остолбенела. Она мне говорит: «Ты посмотри, ведь они в касках, ребята были в касках, это было так непохоже на выезды в лагеря, мы же каждый год выезжали в лагеря: в Лугу, в Невскую Дубровку, в Красные Струги и так далее. Всегда весело, с гармошкой, с чем-то еще, с песнями, здесь же стояли ребята, просто как вижу сейчас, с мертвыми лицами, с очень суровыми лицами. Эти шли эшелоны за неделю, в воскресенье, ровно за неделю это был воскресный день, они шли на Псков, эти составы. Эти ребята, наверное, все погибли. И когда мы приехали домой, мама сказала папе: «Ну Миша, будет война!». А он как всегда сказал: «Нет войны не будет, что ты, мы договоримся, войны не будет!». Хотя сам прекрасно понимал, они все понимали, но тем не менее 22-го они собрались группой, взяли машину, уехали на рыбалку на несколько дней. И 22-го было утром, еще до того, как Молотов говорил, и к нам уже прибежал красноармеец. И мама сказала: «Да как же, они все на рыбалке, уехали, собрались группой и на машине уехали». Потом второй, потом третий, а потом уже явился папа, их нашли конечно, знали куда они поехали и он явился, без всякой рыбы, конечно, какой-то карасик маленький на удочке болтался. Не ожидали, что в этот день, они понимали, что будет война, но они не ожидали, что в этот день. И я Вам хочу сказать еще, что папа таскал меня все время в училище, он был начальник химической службы, и целый корпус у него был, он мне все рассказывал, и показывали фильмы. Мне сказал Кутузов, я Кутузову это рассказала, что эти фильмы потом запретили. Фильмы показывали о зверствах немцев на Украине. О войне, когда мы передали немцам Украину, что там было. И вообще такие фильмы антинемецкие показывали, а потом мне сказал Кутузов, что их запретили показывать, еще перед войной. Это я все помню. А вообще до войны стали жить очень хорошо. Вот когда кончился 37 год, папу вызывали в «Большой дом», вообще думали, что он не вернется, даже я знала, что у него под подушкой пистолет. И он сказал, что он как его друзья не окажется, застрелиться. Мне было запрещено открывать дверь, коммунальная была квартира, жили одни военные. Это было на улице Мира при зенитном училище. А потом уже в 39 году, когда уехала артиллерийская академия, нас перевезли на Лебедева, потому что отдали 3-му Ленинградскому артиллерийскому училищу. И мы в это время жили действительно хорошо, праздновали праздники 1 мая, 7 ноября неделями, неделями ходили в гости, Вы знаете, было как то весело, то есть кончился этот кошмар 37-го. 38 уже. Потом Вы знаете, то что я помню, что уже в 38 году нашим офицерам разрешено было посещать другие страны, их отправляли, во Францию в частности, мы сами с мамочкой ходили, я помню фамилия его была Лещенко, мы ходили к этому Лещенко и смотрели французское белье, потому что мы ничего трикотажного не видели. И это были домотканные, мамочка сама шила из абатиста или кого-то (?) рубашечки и тд, понимаете, мы ходили и смотрели. Вот в это же время была отправлена делегация в Германию, Вы знаете, военно-правительственная, и там наш большой друг, и сват мамы и папы, генерал-майор Малеров, старый офицер, он окончил академию Генерального штаба. И у меня сохранился потрясающий документ. Вы знаете с 25 года началась чистка, а в 26 началась хитрая чистка. Никаких претензий не было к военному, а просто говорили-«Вы поздно подали документы». И вот папу там обвинили, что он дружил с Малеровым, а Малеров действительно был старый офицер. А папа оправдывался так, что он учится уму разуму у старых офицеров. Вы знаете, Малеровы нам очень помогли, но, правда, сам Малеров погиб под Харьковом в окружении, 100 000, причем погиб так, что никто е знает: и он, и шофер, все погибли. И машина пропала, а у его жены Юлии Владимировны мы жили в Москве, несколько месяцев, они нас приютили, папа лежал в Лефортовском госпитале, когда ему снимали эти ребра, они нас приютили и мы жили у Юлии Владимировны, на Новинском бульваре (или переулке) в военных домах мы жили. Ведь сам Говоров-то старый офицер. И мало того, что старый офицер, он служил у Колчака, он ж у Колчака служил, поэтому может и тянуло маму так прошлое в какой-то степени. Я думаю, что это было, наверное, в какой среде вырос, это наверное и было так.

-Можно еще пару вопросов?

-Ну давайте.

-Вы сказали, что о начале войны Вы чувствовали, а о блокаде какие-то разговоры были?

-Нет. Никогда не было. Я Вам даже скажу, что я плакала, мне родители сказали, когда мы жили в Луге, недели через полторы нас вывезли, стали говорить6 что дети поедут на Валдай, и девочки ко мне прибегали, поедем на Валдай, это была прогулка. Там же все дети погибли мне родители сказали, что никуда не поедешь. Я плакала, что я никуда не поеду. А не понимали, не понимали мы этого. Под Лугу из 3-го Ленинградского училища никто не отправился. Там был такой, во главе стоял генерал Санько, мы дружили с Люкой, его дочкой, я дружила и бывала у них часто дома, он был начальник училища. И он распорядился никого не отсылать. И это хорошо, поэтому все остались. Нет, о блокаде не было.

-Школы номер Вы можете назвать, где Вы учились?

-Видите ли, сначала я училась в 1-ой образцовой школе, которую и Ганелин кончал, и моя дочь ее кончила, она сейчас 80-я английская на улице Мира. Это была очень хорошая школа. Директор была Перкина, я помню, прекрасная школа была6 А потом началась чехарда: мы переехали на Выборгскую, я была в какой-то школе на улице Комсомола, а потом война меня застала в 94-ой, тоже очень хорошая школа Выборгского района на Ломанском проспекте.

И я до сих пор6 меня разыскал мой одноклассник по 3-му классу, Коля Герасимов, несколько лет назад и мы до сих пор дружим, он мне все время звонит. Жива еще? И вспоминаем всех поименно с кем мы там учились. Я еще училась в музыкальной школе, это особняк Витте, на Кировском проспекте, я помню Финскую войну, как меня туда возили, меня ведь возили в школу. И помню на этой единственной шестерки, которая ходила переполненная, весели на ей люди. И вот мы значит ехали на этой шестерки. и трамвай тогда ходил с синими огнями. Город не затемнялся, но где можно было огни были. Я помню еще финскую войну, да.

-На чем Вы играли?

-На фортепиано.

-Хорошо, Таисия Михайловна, Спасибо Большое!

Похожие работы:

«УДК 378.147 М. П. КонцевойОбразовательный хакатон в подготовке специалистаБрестский государственный университет имени А.С. ПушкинаВ статье рассматривается феномен хакатона как формат для совместной учебы и работы. П...»

«МОУ "Калтаковская средняя общеобразовательная школа" Мензелинского муниципального района, РТ Доклад на тему: "Столыпинская аграрная реформа и российские деревни в начале XX столетия" Доклад подготовил Учитель истории МОУ "Калтаковская СОШ" Байбатыров В.Т. Калтаково 2011...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Южно-Российский лицей казачества и народов Кавказа" им. А.Ф. Дьякова Малая академия наук Х-я открытая научная конференция НТО ЮНИССЕКЦИЯ "МАТЕМАТИКА" ТЕМА: "Простей...»

«-661035-253365Городецкая роспись 00Городецкая роспись Городецкая роспись необычная,Композиция здесь симметричная.В букеты собраны цветы необычной красоты.Рисунки яркие мерцают,Оживка белая их оживляет.-24193513589000Городецкая роспись это один из традиционных декоративных про...»

«Классный час посвящённый 90-летию А. Матросова Секунды бессмертия. Цель: воспитывать чувство патриотизма, как одного из направлений реализации воспитательных задач при формировании гражданской идентичности обучающихся; способствовать получению и расшире...»

«План-конспект урока По предмету "декоративно-прикладное искусство" во втором классе ДХШ тема урока: "городецкая роспись" преподаватель: груздова инна анатольевна 2016 год. Урок по предмету "декоративно-прикладное искусство". Тема урока: "Городецкая роспись". Тип проведения урока: комбинированный. Вид з...»

«Список публикаций Юрия Валентиновича Кнорозова.1. Мазар Шамун-наби // Советская этнография (далее СЭ). 1949. № 2. С. 86-97.2. Древняя письменность Центральной Америки // СЭ. 1952. № 3. С. 100-118.3. La antigua escritura de los pueblos de la Ame...»

«Письмо потомкам Дорогой мой потомок! Мне пока только 20 лет, я еще не нашел вторую половинку, но я точно знаю, что ты, в будущем, будешь читать это послание. Возможно, в том далеком будущем, о Великой Отечественной войне ты найдешь всего лишь несколько страниц в у...»

«Пословицы и поговорки в речи О богатстве речи свидетельствует наличие в ней пословиц и поговорок. Пословицы и поговорки представляют собой сгустки народной мудрости, они выражают истину, проверенную многовековой историей народа, опытом многих поколений. " А что за роскошь...»








 
2017 www.ru.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.